В этой статье, приуроченной к трехлетнему юбилею успешно проведенной 2 – 5 апреля 2016 года наступательной операции ВС Азербайджана, аналитики «Истиглал» попытаются привлечь внимание читателя к двум темам из армянского информационного пространства. Обе темы весьма симптоматичны, как в плане состояния армянского общества спустя три года после известных событий, так и в плане состояния переговорного процесса вокруг решения проблемы Нагорного Карабаха.  

Первая тема не нова. Корреспонденты агентства Спутник-Армения недавно побывали на армянских позициях на южном направлении линии фронта, прямо напротив высоты Лелетепе. Вся тема, весь дух впечатлений, которыми они делятся в своем материале, обозвав Лелетепе «азербайджанским Эверестом», в том, что мол «не такая уж она высокая». Да еще и какой-то недобитый армянский военный вторит, что «потерю значительного количества людей и техники для захвата всего одной позиции нельзя назвать успехом».

Не хочется задерживаться, но приходится объяснить автору с фамилией присущей резидентам Comedy Russia (Галстян), что понять важность той или иной позиции, глядя на нее лишь с фронта можно лишь частично. Как минимум, уже потому, что ему не видно то, как в случае с Лелетепе, эта высота контролировала местность вокруг села Джоджуг-Марджанлы и города Горадиз. Это на оккупированных территориях в Нагорном Карабахе, обозванных вами «НКР»-ом полупустые села – в наших селах живут люди, и работают еще при этом. Это вам не Талыш, где в апреле 2016 года не то чтобы люди – даже лешие сбежали.

Во-вторых, (и тут все очень лаконично и банально), судя по фотографиям, на армянские правее (для армян), которые не только с Лелетепе, но и с других позиций на том участке, занятых нашими подразделениями в 2016 году, видны как на ладони, корреспондента Спутник-Армения не отвели. Видимо психику травмировать не хотели. Кстати, по нашим собственным наблюдениям, на этих армянских постах военнослужащих практически не бывает. И рискованно – они реально как на ладони, и проблемы с количеством личного состава не позволяют армянской стороне держать все посты укомплектованными по штату. Потому на таких постах армяне появляются, как правило, пару раз в сутки, посмотреть, стрельнуть пару раз, сделать вид, что пост обитаем.

В третьих, война это искусство, основанное на научных знаниях. Другая наука, история, учит, что все зависит от обстоятельств и должно расцениваться контекстуально. Иными словами, за ту или иную позицию «положить значительное количество людей и техники» может быть успехом. А может и не быть.

В четвертых — насчет «положить значительное количество людей и техники». Сначала с техники. По сегодняшний день с момента апрельских боев 2016 года армянская сторона не смогла предоставить ни одной достоверной фотографии или видеозаписи с уничтожением или уничтоженным уже азербайджанским танком. Были какие-то фейки, и то, лишь в  первые недели после боев. Их фейковость раскрывалась буквально за несколько часов. Но потом исчезли и они. За три дня боев потери вооруженных сил Азербайджана и Армении в технике соотносятся в пропорции 1 (или 2) с азербайджанской стороны к 30+ с армянской. И из этих 30+ танки составляют 14. Эта цифра признается армянской стороной. У азербайджанской же стороны один, или по некоторым данным два, поврежденных на минах танка. Людские потери ВС Армении в апрельских боях тоже превышают таковые ВС Азербайджана в два раза, если учесть также призванных с оккупированных территорий армян. И где же тут «положить значительное количество людей и техники»?

Наконец, если Лелетепе – несущественная высота, то зачем за нее в 1994 году шли бои намного более долгие, ожесточенные и кровопролитные, чем в апреле 2016 года?

Тем не менее, наши вышеперечисленные ответы Галстяну не умаляют факта самого присутствия такой темы в армянском информационном пространстве – мол «не такая уж она и высокая». Суть этого факта в том, что за три года с Апрельской войны 2016 года, армянская информационная машина (а Спутник-Армения все же с оговорками, но часть армянской информационной машины) не меняет своих тезисов. Причем даже с учетом сменившейся в Армении власти. Впрочем, мы уже упоминали в начале, что данная тема не нова.

Теперь обратим внимание на вторую тему — на недавние не в меру агрессивные заявления министра обороны Армении Давида Тонояна, говорившего о том, что Армения переходит отныне от концепции мира в обмен на территории к концепции войны ради новых территорий. Тоноян сделал свои заявления в США, и практически сразу после заявлений Ильхама Алиева и Никола Пашиняна по итогам встречи в Вене. А главной скрипкой в переговорном процессе в данный момент является Москва. На первый взгляд, может создаться впечатление, что в команде Никола Пашиняна не все в порядке, и что идет разнобой между премьер-министром и его не в меру прозападным министром обороны, еще до смены власти в Армении обвинявшимся в работе на спецслужбы США. Здесь, однако, не все так просто. Тоноян, возможно, и в самом деле работает на иностранные спецслужбы, но в команде Пашиняна он не единственный, и еще большой вопрос, самый ли высокопоставленный из таких людей. Последующие заявления самого Пашиняна с комментариями к агрессивной риторике его министра, создали ощущение, что оба решили просто сыграть в «доброго» и «плохого» полицейского. Уже по первым заявлениям Пашиняна после встреч с Ильхамом Алиевым в рамках саммитов СНГ чувствовалась его неуверенность и личная неподготовленность к ведению столь сложны переговоров в столь сложном формате. В этом контексте весьма интересным представляется слив армянской газеты Паст. В материале, больше похожем на слив, говорится, что якобы «армянская сторона пыталась отразить в общих чертах в тексте заявления сопредседателей МГ ОБСЕ после встречи Пашинян – Алиев некоторые предварительно данные Николом Пашиняном обещания». Согласно материалу, этим был обусловлен также «тайный» визит министра иностранных дел Зограба Мнацаканяна в Москву, где он пытался при помощи российского сопредседателя включить в текст заявления некоторые смягчающие и наиболее благоприятные тезисы, однако безрезультатно. Авторы материала, ссылаясь на собственные источники, утверждают, что в итоге, Никол Пашинян был крайне недоволен министром. Мнацаканян «срезался» на первом же серьезном экзамене», – пишет Паст.

Исходя из вышесказанного, не исключено, что Тоноян «свой экзамен» сдал. Речь идет о том, что в канун встречи в Вене в команде Пашиняна могли прийти к решению дать особые поручения не только Мнацаканяну, но и Тонояну.

На самом деле, риторику Тонояна не следует воспринимать как признак серьезного сдвига, намечающегося в поведении противника. И эта тема не нова. Для этого у Армении нет ни человеческих, ни финансовых ресурсов. Похожие заявления делались в Армении и раньше – благо, мы не одного министра обороны и главу генштаба Армении «выпроводили». Сам Тоноян тоже не в первый раз пытается косить под «израильского комбрига», да вот только ни армяне – не евреи, ни Армения – не Израиль. О какой наступательной доктрине ВС Армении может идти речь, когда уже третий по счету министр обороны Армении не может сделать армянские Т-72, в конце концов, хотя бы подобием танков, которые не стыдно выкатить на поле боя? И в вопросе решения проблемы Нагорного Карабаха силовым путем для Азербайджана нет военных факторов сдерживания, есть факторы сдерживания политические, внешнеполитические. Эти факторы известны…

Лучшее, что породила армянская военная мысль за последние 20 лет – т.н. «линия Оганяна». Чтобы прорвать ее, спецназу ВС Азербайджана потребовалась пара часов боев и поддержка нескольких танков на каждом участке – на севере и юге. Без поддержки артиллерии – она начала работать позже, когда армянские позиции уже были заняты и на второй и третий дни отбивались армянские контратаки. Что признается также видными представителями армянского командования – например, генерал-майором в отставке Аркадием Тер-Тадевосяном, в его интервью армянской радиостанции 106.5 FM от 5 апреля 2016 года. Что будет, если у Азербайджана будет не три дня, а неделя? Десять дней? Что будет, если наступление развернется не силами двух бригад со спецназом на острие, а трех корпусов? Если будет работать ракетная артиллерия, в том числе и наносящая удары по глубоким тылам? Куда тогда будут успевать те наиболее боеспособные контратакующие части «мобильной обороны» ВС Армении? А публика в Нью Йорке, где Тоноян нес свою чушь, в курсе, что самолеты ВВС Азербайджана будут наносить удары по армянским целям на передовой с расстояния 280 – 300 км?

Обе темы взятые из армянского информационного пространства, как было сказано в начале материала, весьма симптоматичны. И принижение значимости событий апреля 2016 года и агрессивные высказывания армянских министров обороны в стиле «утро после Аустерлица». Присутствие обоих тем в армянском информационном пространстве в третью годовщину Апрельской войны 2016 года говорит о том, что армянское общество позабыло то, как зинворы драпали со своих постов поперек визга собственных командиров. Армянское общество позабыло, как армянских комбатов расстреливали в их машинах в упор с 50 метров, потому что в панике и беспорядке они приезжали сами своим ходом на посты, уже взятые азербайджанскими подразделениями.  Армянское общество позабыло как скулил официальный Ереван мол «где одэкабэ», ПАСЕ, ОБСЕ и прочая хрень институционализированная в абсурд. Нужен еще один «апрель», очень нужен…

P.S. Хочется еще раз вернуться к материалу Давида Галстяна из Спутник-Армения. «Мы передвигаемся по окопам, беседуя с офицерами о Леле-Тепе и его значении. Один из офицеров обращает внимание на то, что со времен карабахской войны это первое территориальное приобретение Азербайджана. Понятно, что его значение раздули до невероятных масштабов», пишет автор статьи. Он, конечно же, не в курсе, что это были не первые, по крайней мере, крупные, территориальные приобретения ВС Азербайджана с момента перемирия в 1994 году. На отдельных участках фронта, изменения конфигурации линии соприкосновения в нашу пользу, благодаря ликвидации или захвату некоторых постов противника, имели место еще задолго до апреля 2016 года. Галстян, однако, частично прав в том, что в Азербайджане и иногда имеют место признаки раздувания апрельских побед 2016 года. Да, это славная страница нашей военной истории, как высказался вчера Верховный Главнокомандующий, и, безусловно, победа. Серьезность этой победы заключается не столько в военном измерении, сколько в политическом – в сложности геополитического контекста в регионе Южного Кавказа в момент тех событий. А также в том, что противнику был нанесен существенный психологический удар, расшатавший все армянское общество и приведший к политическому кризису и смене власти. Но… для решения  нагорно-карабахской проблемы этого оказалось недостаточно. Содержание армянского информационного пространства это доказывает. Потому, апрель 2016 года — всего лишь страница, не последняя. Из военного и политического аспекта тех событий нельзя делать культ, из них следует делать выводы. Чтобы в следующий раз… Чтобы был следующий раз… А то, нынешний министр обороны Армении что-то слишком засиделся на своем посту…

Приказа, Верховный, мы ждем приказа!

Аналитическая группа «Истиглал»

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s